- 1 -

Российская академия образования
ордена трудового красного знамени
Психологический институт

На правах рукописи
УДК 159.9

Суворов Александр Васильевич

Саморазвитие личности в экстремальной ситуации слепоглухоты

19.00.01- общая психология, история психологии

Автореферат
Диссертации в форме научного доклада, предоставленного на соискание ученой степени кандидата психологических наук

Москва- 1994

- 2 -

Работа выполнена в Психологическом институте РАО
Научные консультанты: Действительный член РАО, доктор философских наук Ф.Т.МИХАЙЛОВ; Доктор психологических наук, профессор В.Э.ЧУДНОВСКИЙ
Официальные оппоненты: Доктор психологических наук Ю.Б.НЕКРАСОВА; Кандидат психологических наук В.Г.АСЕЕВ
Ведущая организация: Институт коррекционной педагогики Российской академии образования, лаборатория им.И.А.Соколянского

Защита состоится 31 мая 1994 г. в 14 часов на заседании специализированного совета 018.03.01 по присуждению ученой степени кандидата психологических наук Психологического института Российской Академии Образования
Адрес: 103009, г.Москва, ул. Моховая, д.9, корпус «В».
С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке института.
Автореферат разослан «29» апреля 1994 г.
Ученый секретарь Специализированного совета кандидат психологических наук Т.Н.Боркова

- 3 -

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ДИССЕРТАЦИИ

Актуальность исследования.
В мире все шире развертывается движение за социальную полноценность людей с ограниченными возможностями здоровья - инвалидов. Речь идет об их посильном участии в жизни общества, о полноценном содержательном общении со здоровыми людьми, о плодотворном сотрудничестве (а не просто о сосуществовании) со здоровыми в как можно более широкой области.
При этом, однако, имеют место две крайности.
С одной стороны, абсолютизируется человеческое равенство инвалидов и здоровых. Бесспорно, инвалиды, как и здоровые - люди. Но отсюда никак не следует, что инвалид в процессе личностного самоопределения не нуждается в дополнительной психологической поддержке, заботе и внимании.
С другой стороны, имеет место «благотворительная» сверхопека, исходя из убеждения, будто здоровые люди лучше самих инвалидов знают их нужды. В основе такой «благотворительности» - отсутствие подлинной заинтересованности в научном исследовании проблем инвалидов, принципиальное отрицание личностной полноценности инвалидов.
В течение длительного времени в нашем обществе инвалидность была как бы запретной темой. От горя прятались. О горе не полагалось говорить.
Инвалидность - это, прежде всего, затрудненность реального участия в жизни человечества, во всей его жизнедеятельности - от материального производства до политики. Инвалид - это человек, оказавшийся по тем или иным причинам за бортом общества: опекаемый, обеспечиваемый или же предоставленный самому себе, но ни в чем не участвующий, во всем ото всех зависящий. Инвалид - это человек обездоленный, лишенный доли - то есть достойного места - в обществе, и очень часто - в жизни собственной семьи.
Мало констатировать эту обездоленность. Надо исследовать ее причины и искать способы ее преодоления. Численный рост инвалидов во всем мире делает особенно значимой проблему их полноценного участия в жизни человечества. К проблемам инвалидов необходим не абстрактно-уравнительный или «абстрактно-благотворительный», а конкретно-исследовательский подход. В свете всего ска-

- 4 -
занного очевидна актуальность темы данного исследования, автор которого в течение всей своей жизни занят изучением философских, психолого-педагогических и конкретно-реабилитационных проблем подлинного человеческого взаимодействия инвалидов и общества.

Цели и задачи исследования.
В отличие от уже имеющихся в психологии и дефектологии данных о специфике познания слепоглухими окружающего мира (работы О.И.Скороходовой и др.) целью исследования стало рассмотрение проблемы взаимоотношения слепоглухих и зрячеслышащих, выявление психологических условий, обеспечивающих взаимопонимание и реальную интеграцию слепоглухих в мир окружающих их людей, изучение процесса личностного становления слепоглухого человека на протяжении всей жизни.
Данная цель определила следующие исследовательские задачи:
1.	- Проанализировать философско-психологическую литературу по проблемам становления (развития и деградации) личности в условиях слепоглухоты.
2.	- Проанализировать имеющиеся у автора эмпирические материалы (дневники, данные самонаблюдений, собственного литературного творчества, содержание публикаций автора), необходимые для реализации метода психологического самоисследования.
3.	- Дать психологический анализ процесса реализации личностной полноценности слепоглухого человека.
4.	- Исследовать психологическую сущность преломления общечеловеческой культуры в экстремальной ситуации слепоглухоты.
5.	- Исследовать процесс взаимоорганизации общения слепоглухих с окружающими людьми.
6.	- Сформулировать практические рекомендации, направленные на оптимизацию процесса общения слепоглухих и зрячеслышащих.

Теоретическая значимость и научная новизна исследования.
Новизна исследования заключается в том, что в отличие от имеющихся работ, рассматривающих процесс становления личности слепоглухого с позиции зрячеслышащих, данный процесс впервые исследован на уникальном личном опыте самого слепоглухого.
В работе рассмотрены проблемы полноценной интеграции слепоглухих и зрячеслышащих людей (инвалидов и здоровых), их взаимо-

- 5 -
отношений, показана значимость активной роли самого слепоглухого человека в формировании окружающей среды. Автором проанализировано понятие «тифлосурдопсихология», определены основные направления этого раздела научного знания. Впервые исследуются особенности общения слепоглухого со зрячеслышащими на уникальном личном опыте, сделана попытка конкретизировать проблемы моральных норм применительно к взаимоотношениям между слепоглухими и зрячеслышащими; показано, что общепринятая, веками сложившаяся система моральных норм требует своего уточнения с позиции данной конкретной проблемы.

Практическая значимость.
Сделанные в диссертационном исследовании выводы могут быть использованы в учебных лекционных курсах по психологии, философии, этике по темам «Личность», «Личность и общество», «Моральные нормы», а также в дефектологии   в разделах   курса по тифлосурдопедагогике. Данная работа может служить основанием для дальнейших исследований философских, психолого-педагогичеоких и конкретно реабилитационных проблем инвалидов и   инвалидности. Полученные результаты позволяют уточнить представление о процессе осуществимости личностной полноценности не только в ситуации инвалидности, но и в общечеловеческом плане.
На основе результатов исследования по заказу лаборатории им.А.И.Соколянского Института дефектологии диссертантом разработана система практических рекомендаций для слепоглухих людей в плане организации их полноценного общения со зрячеслышащими.

Апробация работы. 
Основные положения диссертационного исследования докладывались на заседании лаборатории «Психология общения, развития и реабилитации личности» и лаборатории «Психология развития и обучения в депривирующих условиях» Психологического института Российской Академии образования (1994), на кафедре психологии отделения социально-психологической реабилитации слепоглухих Российского Государственного открытого Университета (1990-1994); материалы диссертационного исследования используются автором в курсах лекций на отделении социально-психологической реабилитации слепоглухих Российского Государственного открытого Университета (1990-1994), на курсах повышения квалификации работников образования (С.-Петербург, 1994), в лекциях для сту-

- 6 -
дентов Международного образовательного и психологического колледжа (1994), в публичных лекциях; в дискуссиях по проблемам культуры общечеловеческой и «субкультуры слепоглухих» в Америке (1990); апробация практических рекомендаций с 1986 г. проводится в Сергиево-Посадском реабилитационном центре слепоглухих, где введен специальный предмет «Социально-бытовая ориентация» (для детей старшего возраста), а также в лагерях детского отдыха, где диссертант участвует в организации общения слепоглухих и зрячеслышащих детей; основные положения диссертационного исследования отражены в художественно-документальном фильме «Прикосновение» (автор сценария А.В.Суворов, режиссер А.Арлаускас, 1987), изложены в публицистическом отчете «Нужна свобода человечности» о поездке с А.Арлаускасом в Мадрид (1988) - об организации совместного воспитания детей-инвалидов и здоровых детей.

Гипотеза исследования.
Исходное предположение исследования состоит в том, что слепоглухой человек, как и всякий индивид без тяжелых мозговых поражений, может быть полноценной личностью, способной, на определенном уровне развития, самореабилитироваться путем самоинтеграции с обществом. Приставка «само» отнюдь не означает, что этот процесс идет без зрячеслышащих. Самоинтеграция предполагает, что человек совершенно сознательно, активно ищет и использует свои возможности участия в жизни других людей, возможности жить, быть вместе с людьми, около них. Естественно, что в этом «встречном движении» инвалидов и здоровых людей первична активность именно здоровых, которые как исторически, так и онтогенетически являются инициаторами реабилитации инвалидов. Вместе с тем, слепоглухой может и должен быть не только объектом чьих-либо забот, но и субъектом формирования собственного образа жизни, то есть самореабилитирующейся, самоинтегрирующейся и самоопределяющейся - словом, саморазвивающейся - личностью.
Основным «экспериментом», который, должен подтвердить или опровергнуть сформулированную выше гипотезу, является вся моя жизнь.

Положения, выносимые на защиту.
1. В условиях слепоглухоты обнажается общечеловеческая сущность всех проблем личности, вскрывается общечеловеческий прин-

- 7 -
ципиальный подход к их решению. Следовательно, эффективное решение проблем в ситуации слепоглухоты имеет не частное, не «слепоглухое» только, но общечеловеческое значение.
2. Существует особый, специфический именно для данной инвалидности, способ решения общих со всеми людьми проблем; возможны также особые, специфические для слепоглухих способы приобщения к общечеловеческой культуре и способы участия в ее создании (особой «культуры слепоглухих» не существует).
3. Быть самим собой в ситуации слепоглухоты - это значит находить «обходные пути» (Л.С.Выготский) решения общечеловеческих проблем, не решающихся в этой ситуации так, как они решаются у зрячеслышащих. Это значит иметь мужество и уметь добиваться общечеловеческих целей по-своему, то есть специфическими средствами, соответствующими конкретной специфической ситуации слепоглухоты.
Для решения задач, поставленных в исследовании, был применен теоретико-интроспективный метод, под которым мы понимаем углубленный самоанализ опыта личностного саморазвития, включенного в общечеловеческий, общедуховный, контекст. Был проведен анализ философской, психолого-педагогической   и дефектологической литературы по проблеме исследования, дневников автора и его лирических стихотворений.

СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

ВВЕДЕНИЕ.
Мало констатировать обездоленность. Надо исследовать ее причины в поисках способов ее преодоления. Обстоятельства вынудили меня во всем моем творчестве пытаться так или иначе исследовать философские, психолого-педагогические и реабилитационные аспекты подлинно гуманного отношения к инвалидам. Пытаться реализовать не абстрактно-уравнительный или абстрактно-«милосердный», а конкретно-исследовательский подход к их личностной судьбе.
В своей работе мы исходили из принятого в отечественной философии и психологии понимания личности, которое с большой полнотой обосновано в произведениях Э.В.Ильенкова.
Личность социальна. Личность - член общества. Сущность личности - «ансамбль общественных отношений» (К.Маркс).
«Род чело-

- 8 -
веческий» - это вовсе не арифметическая сумма всех особей данного биологического вида, а своеобразный сверхорганизм, коллективный субъект производства. Производство - «родовая сущность» человека - ни в коем случае не есть одна только «экономическая» деятельность людей. Производство, понимаемое в качестве родовой сущности человека, того, чем человек принципиально отличается от всех остальных животных - это вся преобразовательная деятельность человечества как разумной формы жизни. Соответственно выделяют три крупных области производственной деятельности.
Во-первых,  материальное производство, или производство жизненных средств, то есть всего необходимого для обеспечения физического существования человечества (в  «Экономическо-философских рукописях 1844 года» К.Маркс называет это «производством вещей» или «производством вещественного богатства»,  «примитивно-зоологическое» обладание коим и является пресловутой «частной собственностью»).
Во-вторых, духовное производство, или производство идей (религиозных, философских, научных, юридических, эстетических, этических...).
В-третьих, «производство людей», то есть ни в коем случае не производство на свет потомства, не «производство детей», а - производство производителей, участников всяческого производственного процесса, носителей и представителей «родовой сущности человека», членов коллективного субъекта всяческого производства; короче, психолого-педагогическое (прежде всего) производство личностей как представителей коллективного, общественного разума, как разумных существ.
Вне «ансамбля общественных отношений» человек не личность, а именно только индивид. Он личность постольку, поскольку является членом, «субъектом» отношений с другими людьми, со всей исторически сложившейся до рождения окружающей его, воссоздаваемой им в собственном образе жизни культурой.
(В своей докторской диссертации Ф.Т.Михайлов обосновал тезис о том, что культура не может быть ни «присвоена», ни «усвоена», а только воссоздана в процессе овладения ею. Без воссоздания, без творческого процесса, в ходе которого мы становимся соавторами общечеловеческой культуры, она остается внешней, чуждой, враждебной, - поистине отчужденной от нас. Без воссоздания, без соавторства невозможна

- 9 -
никакая «интериоризация». Эта идея дает основание определить личность и как соавтора общечеловеческой культуры, той ее части, которая действительно стала своей, личной, внутренней, то есть интериоризировалась.)
Культуру Э.В.Ильенков определяет как «все, что сделано человеком для человека» (например, в книге «Об идолах и идеалах-», а вообще-то он к такому определению культуры возвращается постоянно, категорически на нем настаивает). Мне думается, что понятие «культура» необходимо дополнить понятием (в известных мне текстах Э.В.Ильенкова отсутствующим) «антикультура», которую соответственно определить как «то, что сделано и делается человеком против человека». Такая оппозиция вводит понятие культуры в этический контекст самосохранения и самоуничтожения, добра и зла, разума и безумия, гуманизма и антигуманизма, свободы и рабства (прежде всего рабства у самого себя). Эта проблематика мною сейчас активно разрабатывается - пока на уровне лекционного курса, темой которого я обозначил «эволюционную теорию личности», или «эволюционный гуманизм».
Личностью не рождаются. Ею становятся в течение всей жизни, вступая во все новые и новые отношения со все новыми и новыми людьми, воссоздавая для себя все новые и новые пласты культуры, а в культурном преломлении, через культуру - включаясь в остальную природу, вселенную.
(Категория «становление» применительно к личности понимается вслед за Э.В.Ильенковым как «развитие», в отличие от А.Ф.Лосева, который в сборнике его работ «Дерзание духа» определяет «становление» как процесс любого, независимо от направленности, изменения, специально оговаривая свое несогласие с отождествлением категорий «становление» и «развитие»).
Собственно процесс человеческой жизни можно определить как процесс непрерывного, от первого до последнего вздоха, становления (развития) в качестве личности, в качестве члена общества, в качестве разумного существа. При этом происходит непрерывная перестройка структуры отношений внутри их «ансамбля», в центре которого - личность. Одни отношения постепенно переходят на второй план, или вообще распадаются (подтверждая, таким образом, также и правоту Лосевского понимания «становления»);

- 10 -
другие отношения возникают, крепнут и становятся стержневыми.

ПРЕДМЕТ НАШЕГО ИССЛЕДОВАНИЯ - сущность личности как таковой, но в своеобразном преломлении: через экстремальную ситуацию слепоглухоты. Иными словами, исследуется ансамбль отношений слепоглухого с остальным обществом, активная роль слепоглухого в формировании этого ансамбля.
Если внимание зрячеслышащих исследователей волей-неволей направлено от общества к слепоглухому, то я вынужден реализовать прямо противоположный подход - от слепоглухого к обществу. Если зрячеслышащие озабочены главным образом тем, что они могут сделать для слепоглухих, то я - сам слепоглухой - озабочен главным образом тем, что я могу сделать для зрячеслышащих, чтобы они меня лучше понимали и успешнее вместе со мной преодолевали трудности, решая вместе со мной всеобщие проблемы, слепоглухотой обостряемые. Поэтому я особо озабочен взаимной децентрацией слепоглухих и зрячеслышащих, их встречной активностью, направленной на понимание друг друга, на постижение как бы изнутри сложности обстоятельств друг друга. Я пытаюсь понять сам и объяснить зрячеслышащим (и слепоглухим тоже, конечно, но в первую очередь зрячеслышащим, потому что первичная инициатива социальной реабилитации слепоглухих исходит именно от зрячеслышащих), какие именно проблемы и как именно обостряются; каким образом их остроту можно хотя бы ослабить, если не снять.
На обострение всеобщих проблем при слепоглухоте указывали в своих трудах И.А.Соколянский, А.И.Мещеряков, К.Н.Леонтьев, Э.В.Ильенков, В.В.Давыдов, Ф.Т.Михайлов, Д.Б.Эльконин и другие крупные исследователи. Я разделяю и пытаюсь развивать их подход прежде всего в ильенковской формулировке. Все без исключения проблемы в условиях слепоглухоты встают более остро; следовательно, обнажается общечеловеческая сущность этих проблем; и как ни специфичен способ их решения, обусловленный особенностями ситуации слепоглухоты, вскрывается общечеловеческий принципиальный подход к их решению; и, стало быть, эффективное   как можно более успешное решение проблем в ситуации слепоглухоты имеет не частное, не «слепоглухое» только, но всеобщее, общечеловеческое значение. Справедливо писал Э.В.Ильенков, что становление лич-

- 11 -
ности при слепоглухоте - не исключение, а исключительно удобный для исследования, необычайно экспериментально «чистый» случай нормы (при всем при том, что сама по себе слепоглухота, разумеется, ненормальна, остается тяжелейшей патологией). Становление личности при слепоглухоте - не нарушение правила, а предельно наглядное обнажение правила. Не зигзаг в сторону от закона развития, а наиболее ясная, свободная от случайных влияний и возмущений «траектория» реализации закона.
Таким образом, исследование экстремальной ситуации слепоглухоты (точнее, системы «слепоглухой в обществе») в теоретическом отношении позволяет глубже понять, что такое личность; в практическом отношении - точнее ориентироваться, как способствовать саморазвитию личности. В теоретическом отношении мы ставим точный диагноз, а в практическом - определяем стратегию профилактики и лечения.
Изложенный здесь подход отражен в ряде моих работ разных лет: «Проблема формирования воображения у слепоглухонемых детей» (1983), «Второе рождение» (1984), «Мужество сознания» (1988), «Проблема становления и сохранения личности в условиях слепоглухоты» (1988), «Пределы полноценности» (1988), «Отчуждение, человечество, личность» (1993), «Не «человеческий фактор», а личность» (1994), «Оптимисты» (к 70-летию А.И.Мещерякова и Э.В.Ильенкова)» (1994),  «Что значит быть личностью» (1994).

ОСНОВНЫЕ «ЭТАПЫ» И ЛИНИИ ИССЛЕДОВАНИЯ
Хотя специально запланированных «этапов исследования» не было и не могло быть, ибо автор сам оказался «существом для эксперимента» (слова А.М.Горького в адрес О.И.Скороходовой), можно проследить определенную этапность личностного саморазвития и основные линии этого процесса.
Первый этап охватывает дошкольное и школьное детство. Прежде всего я должен был как можно скорее достигнуть уровня саморазвития - в смысле самосозидания, самотворчества - личности. В этом отношении еще в дошкольном детстве особое значение имела игра-фантазирование. В школе игра (наряду с положением изгоя

- 12 -
среди ровесников) стимулировала буквально круглосуточное чтение, дававшее пищу для моих фантазий. (Этот период подробно проанализирован в научном отчете за 1986 год, вошедшем в мою книгу «Проблемы конкретной человечности» под названием «Большая сказка», в монографии «Школа взаимной человечности», вместе с «Большой сказкой» - составляющей психолого-педагогическую часть названной книги).
Положение «белой вороны», даже изгоя, среди ровесников; игра-фантазирование; запойное чтение; любовь к музыке и тоска по ней, когда она стала недоступной - все это и многое другое, трудно перечисляемое с ходу, обусловило мой повышенный интерес к литературно-художественному, особенно поэтическому, творчеству. Первая «проба пера» относится еще к 1961-1962 гг., когда мне было восемь - девять лет. В апреле 1967 года я снова попробовал сочинять стихи, измученный тоской по музыке, которую мне стихи отчасти заменяли, и подбадриваемый, даже подстегиваемый А.В.Апраушевым. С тех пор ведение «лирического дневника» стало одной из главных моих духовных потребностей. В 1975-1982 гг. в моем поэтическом росте огромную роль сыграл Б.М.Бим-Бад. Он очень тактично учил меня стилистике, сформулировал передо мной задачу выработки самостоятельной эстетической программы, чем я стихийно занимался, разумеется, с самого начала, но благодаря Б.М.Бим-Баду эта работа приобрела более сознательный и углубленный характер. Если вообще можно говорить о моем профессионализме в литературном творчестве, как в стихах, так и в прозе, в том числе научно-публицистической, то благодарить за это я склонен больше всего именно Б.М.Бим-Бада. Он с неистощимым терпением слушал мое чтение и тут же подсказывал правку многих моих курсовых, а позже - годовых работ и первых статей; в бесконечных разговорах со мной он расширял мой теоретический кругозор (в частности, от него первого я услышал термин «отчуждение», содержанию которого было потом посвящено очень много наших бесед). Для этой работы мы в течение ряда лет встречались еженедельно. В значительно меньшем объеме подобная работа была у меня еще только с Ф.Т.Михайловым, у которого и по слабости здоровья, и по занятости просто было для меня значительно меньше времени. Это была многолетняя совместно-разде-

- 13 -
ленная работа, очень меня вдохновлявшая. С 1988 года подобной формы сотрудничества, столь же плодотворного и вдохновлявшего, у меня нет ни с кем, и мне его очень не хватает.
Мне вообще все чаще думается, что за то, каков я есть, я должен благодарить абсолютно всех людей, когда-либо встреченных мной в жизни, сколько бы горя или радости я от них ни видел. И книгу «Достоинство» правильно было бы посвятить им всем вместе, хотя это не значит, конечно, что все они сыграли в моей жизни одинаковую роль. Очень многих приходится благодарить по принципу: не было бы счастья, да несчастье помогло. И даже по принципу: укушенный змеей веревки боится... Вся вторая глава моего «Достоинства» посвящена этой, наиболее, наверное, болезненной в жизни каждого, проблематике. Тех, кого приходится благодарить за отрицательный опыт, я, разумеется, по имени не называю. Но не будь их - я не смог бы оценить положительного.
Особый аспект моей работы по саморазвитию - реализация самостоятельной эстетической программы. Здесь, как и практически во всем остальном, «танцы» пришлось  начинать от проклятой ситуации слепоглухоты. В области художественного творчества от меня, во всяком случае по результату, да во многом и по способу его достижения, требовалось то же самое, что и от зрячеслышащих, а возможности у меня, как слепоглухого, все-таки не те. Причем «не те» - качественно, а не количественно. Все одинаково обязаны стремиться к максимальной точности выражения своего содержания. Этим, пожалуй, сходство исчерпывается - даже для зрячеслышащих, среди которых, кстати, даже и это требование точности признавалось не всеми в истории искусства. И сейчас жива еще установка не столько на точность, сколько на образ сам по себе: чем причудливей, ни на что не похожей, тем лучше. Я же вынужден был сделать упор не столько на изобразительные, сколько на выразительные средства (понять разницу мне помог Б.М.Теплов своей книгой «Психология музыкальных способностей»); не столько на образ (особенно зрительный или слуховой), сколько на смысл. Подбирать выразительные средства все более принципиально стараюсь не по критерию их эффектности, новизны для новизны (хотя, как всякий пишущий, люблю «красное словцо», каламбур, парадокс), не по кри-

- 14 -
терию «оригинальности» (стремление к которой, по меткому замечанию М.А.Светлова, весьма банально) - а только по критерию точности, осмысленности, как бы ни давили на меня нормы господствующей на школярском и любительском уровне эстетики, которая как раз нередко требует образности ради образности, «виньеточного самоценного образа» (по ироническому определению В.В.Маяковского). Я пришел к убеждению, что должен писать с опорой на доступный мне чувственный и вообще историко-культурный материал, во всяком случае на то, что мне хорошо известно, мною пережито, выстрадано, иначе изрядной доли   подражательности (которую А.Т.Твардовский правильно определил как «игру»,  «забаву») не миновать.
Приняв данную установку, я неизбежно оказался вынужденным компенсировать сенсорный дефицит (недостаток чувственных впечатлений) эмоционально-интеллектуальной экспрессией, что предопределило превращение моей лирики в философскую. Нагнетать экспрессию я учился больше всего у В.В.Маяковского и М.И.Цветаевой, а исповедально-раздумчивой интонации - у А.Т.Твардовского.
24 мая 1968 года я познакомился с Э.В.Ильенковым. К тому времени я уже пробовал читать работы В.И.Ленина, увлекся В.Г.Белинским (особенно его разбором стихов М.Ю.Лермонтова), вовсю читал научно-популярную литературу, какая попадалась. Огромное впечатление произвели на меня специально для нас, слепоглухих студентов, переписанные статьи Э.В.Ильенкова, адресованные молодежи (из знаменитого цикла работ на тему «Школа должна учить мыслить!»), Другие произведения Э.В.Ильенкова тоже переписывались в университетские годы. Работы Э.В.Ильенкова выделяю особо: они оказали на мое творческое развитие более глубокое влияние, чем даже личное общение с их автором, продолжавшееся около одиннадцати лет до самой смерти Эвальда Васильевича 21 марта 1979 года. Все произведения Э.В.Ильенкова, переписку которых удалось обеспечить когда-либо кому-либо, в том числе и мне, являются главными моими настольными книгами по философии, теоретической психологии и даже тифлосурдопедагогике. Труды Э.В.Ильенкова облегчили и предопределили мое восприятие всей остальной, когда-либо ставшей мне доступной, научно-теоретической литературы - В.Г.Белинского,

- 15 -
В.С.Библера, Л.С.Выготского, П.Я.Гальперина, Г.В.Ф.Гегеля, А.И.Герцена, Я.Э.Голосовкера, Р.Декарта, Д.Дидро, Н.А.Добролюбова, И.Канта, Я.Корчака, В.И.Ленина, А.Н.Леонтьева, М.А.Лифшица, А.Ф.Лосева, А.Р.Лурия, А.С.Макаренко, К.Маркса, А.И.Мещерякова, Ф.Т.Михайлова, М.Монтеня, Платона, Д.И.Писарева, Г.В.Плеханова, С.Л.Рубинштейна, Ж.-Ж.Руссо, Б.Спинозы, В.А.Сухомлинского, Б.М.Теплова, Л.Фейербаха, З.Фрейда, Н.Г.Чернышевского, Ф.Шиллера, Ф.Энгельса...
К любому явлению духовной культуры я привык подходить в качестве не столько даже марксиста, сколько «ильенковца». Сам Ильенков этим даже огорчался, во всяком случае смущался, требуя, например, чтобы в моей дипломной работе была меньше заметна «личность руководителя». Но тут ничего нельзя было поделать: это результат не столько нашего с ним личного общения, сколько воссоздания мною теоретической культуры в ходе изучения ильенковских работ - результат того, что именно «ильенковский вариант» теоретической культуры оказался наиболее адекватен всему моему жизненному (проблемному и культурному, а не только - и меньше всего - житейскому) опыту. Ильенков ничего мне не навязывал. В личном общении мы с ним вообще больше занимались именно житейской прозой, а не высокими материями, так что он однажды даже посетовал, что всякие дрязги и склоки мне интереснее философских сюжетов, которые он собирался обсудить со мной в качестве моего научного руководителя. В мировоззренческом отношении я выбрал Ильенкова самостоятельно - выбрал всей своей жизнью, а не личной привязанностью. Просто никакие другие решения «вечных» проблем меня не устраивали, а о других решениях я знал, и не только из работ Ильенкова, который, кстати, умел излагать их так, что читатель невольно соглашался последовательно то с Платоном, то с Аристотелем, то с Декартом, то с Фихте, то с Шелллингом, то с Гегелем, то с Фейербахом, - а в конце концов читателю не оставалось ничего более, как согласиться с Марксом. Любой текст Ильенкова - настоящий «теоретический детектив».
Безоговорочно принял я и ильенковское отношение к «узким» дефектологам, знающим лишь дефекты и их коррекцию, но не человека, не личность. Дефектологов же, работающих не столько с «дефек-

- 16 -
том», сколько с личностью,  Ильенков неизменно поддерживал: А.И.Мещеряков был его ближайшим другом, он-то нас и познакомил, и в отношении к узкому дефектологизму они были солидарны, как любил говорить Ильенков, «на все сто процентов». Разделяя это отношение, я всегда смотрел на себя не как на неисправимый биомеханизм, не как на организм с «дефектами», а как на нормальную личность, с детства попавшую в экстремальную ситуацию и вынужденную в ней жить хотя бы из благодарности всем тем (в первую очередь маме), кто любит меня такого, каков я есть, и как может помогает мне решать мои проблемы. Когда-то я даже любил говорить и писать, что слепоглухой - это нормальный человек в ненормальной ситуации, вопреки ненормальности ситуации.
После университета у меня стало нарастать переживание и осознание того факта, что ни в качестве поэта, ни в качестве теоретика я, по модному, хотя и циничному, современному словоупотреблению, «конкуренции» со зрячеслышащими выдержать не могу. Не вижу и не слышу - какие уж тут образы! Не вижу и не слышу - какая уж тут эрудиция! Так о чем писать? Не о том же, как силен писательский зуд? И о чем теоретизировать? Не пережевывать же банальности, нечто всем известное, никому, а потому и мне тоже, неинтересное? Ну, написал я реферат по «Этике» Спинозы. Более/менее в его идеях разобрался. Кому какое до этого дело? Что вообще способен я «творить», кроме рефератов и без меня хорошо всем известных, классических текстов? А ведь и такие тексты доступны мне в очень и очень ограниченном объеме.
Существенным направлением моей работы по личностному саморазвитию стало общение с детьми. Я очень скоро понял, что в основе всякого творчества должны лежать поиски решения живых проблем, не высосанных из вдохновенного пальца и не вычитанных из книжек. Можно, конечно, учиться всю жизнь, я не против, это достаточно интересное само по себе занятие. Но ради чего? Ради реального творчества, то есть реального поиска решения реальных проблем, а не для эстетских или схоластических забав. Словом, не успел я встать со студенческой скамьи, как разразился кризис содержания творчества.
В поисках выхода из этого кризиса я обратился прежде всего

- 17-
к детям. Рассудил я предельно просто: Америки не открою, ни учителем, ни воспитателем стать не смогу, но хоть пообщаюсь по возможности, попробую вникнуть в проблемы детского развития; всякий такой опыт уникален, хоть не буду пережевывать уже до меня кто знает сколько раз пережеванное. В университете я заинтересовался диалектикой детского развития, проблемами периодизации, даже сделал по этим проблемам одну из курсовых работ. Да и собственное, далеко не безоблачное, детство болело, да и свои конфликты с педагогами не забылись, - недаром Ильенков еще до университета дразнил меня «учителем учителей». Словом, я запросился в Загорск, где только и почувствовал себя психологом, а не схоластом. Там с первой же встречи я на всю жизнь влюбился в детей. Что из этого получилось - особый разговор, в который сейчас не буду вдаваться. Во всяком случае, мощнейший импульс получило и мое научное, и мое поэтическое творчество, даже возникло новое - совместно-педагогическое, интеграционное - направление в работе со слепоглухими детьми. При зарождении моей совместно-педагогической деятельности, особенно в августе 1988 года, неоценимую помощь получил я от Л.Д.Шавельзона. В самые же первые годы, при начале дружбы с детьми и вхождении в их проблемы, наибольшую поддержку и помощь советами я получил от А.В.Апраушева и уже упоминавшегося Б.М.Бим-Бада; последнему я читал свои загорские дневники, и мы вместе их анализировали. Этот совместный анализ очень выручал меня в Загорске.
Тем временем жизнь подсказала и другой выход из кризиса содержания творчества - самый напрашивающийся, самый традиционный для слепоглухих, таких, во всяком случае, как Элен Келлер и О.И.Скороходова, но, может быть, в силу своей самоочевидности и традиционности, не слишком-то для меня привлекательный. Писать о себе? Исследовать себя? Кто только этим ни занимался! И блаженный Августин в «Исповеди» (заметивший, правда, что описание жизни отдельного человека имеет смысл в том лишь случае, когда в ней - устремление к вневременному, вечно-духовному), и Бенвенуто Челлини, и Мишель Монтень, и Жан-Жак Руссо, и А.И.Герцен, и Л.Н.Толстой....
Не успевал у меня погаснуть один конфликт - возникал другой;

-18-
с шестнадцати лет, с сентября 1969 года, вспышки отчаяния в связи со слепоглухотой повторяются периодически, с каждым разом все острее, все безысходнее, на все более широкой и глубокой проблемной базе; они касаются уже не отдельных фактов биографии, а философии жизни - философии, касающейся всего человечества, хоть и формулируемой по поводу слепоглухоты. Короче, жизнь вынудила меня стать самоисследователем.
Тут, в России, я уже имел предшественника, чью книгу читал и с кем лично встречался в детстве, в юности - Ольгу Ивановну Скороходову. О другом предшественнике, Элен Келлер, постоянно слышал и кое-что читал. Укажу на то, чем, на мой взгляд, отличалась моя работа от исследования О.И.Скороходовой. О.И.Скороходова отвечала прежде всего на вопрос, чем она заменяет зрение и слух, как она без них обходится. Она была одной из первых в мире, а в России первой, разведчицей науки на планете слепоглухоты, и я на ее месте тоже, вероятно, был бы вынужден отвечать на вопрос: как вообще можно существовать без зрения и слуха. Вслед за Келлер и наряду с ней Скороходова доказала: можно. Но тема не исчерпана; вопрос не закрыт; и я, и другие слепоглухие много могли бы добавить к решению этой проблемы. Но принципиальный положительный ответ уже получен; дополнять и углублять его можно бесконечно (особенно отдельные разделы гносеологии и психологии когнитивных способностей). Совсем не праздным представляется мне и вопрос об экстрасенсорных способностях. Свои дополнения к ответу Скороходовой, в том числе касающиеся экстрасенсорики, я надеюсь дать в пятой главе «Достоинства», куда войдут стихи о том, как непосредственно я ощущаю мир, а также исследовательский комментарий этой лирики. Мне представляется интересным подробнейший художественный анализ даже не одного дня - это неисчерпаемо - а хотя бы одного часа, любого часа из моей активной жизни. Можно проанализировать один-единственный диалог: по каким признакам я определил то или иное изменение в состоянии собеседника, скучно ли ему или интересно, отвлекся он от меня или нет, устал или полон бодрости, а может быть и нездоров. Легко ли ему со мной или трудно, обманывает он меня или говорит правду, может быть, сам искренне обманываясь; уверен он в себе или растерян.

- 19 -
Зависимости: если собеседник совершенно не знаком и попался мне случайно в парке, в магазине, на транспорте; если не знаком, но вокруг меня хорошо знающие меня люди, провоцирующие наше общение (как в детском лагере или в лаборатории у Ю.Б.Некрасовой); если мы давно знакомы и симпатизируем, а тем более любим друг друга; если его ко мне тянет, а мне он противен, неприятен или безразличен; если мы взаимно враждебны; если мы любим друг друга, но возникло какое-то недоразумение, и нам обоим тягостно, и мы оба не знаем, как с этим справиться... Тут нужен либо точный психологический эксперимент, либо подробнейший анализ, вполне равноценный по своей точности психологическому эксперименту. Для пятой главы «Достоинства» самый существенный - познавательный, ориентировочный аспект: как именно, по каким именно признакам я ориентируюсь во всех этих ситуациях, нередко приводя людей в замешательство. Другие аспекты этих же самых ситуаций подлежат анализу в других главах «Достоинства», задуманного в качестве целостного лирико-психологического самоисследования широчайшего, предельного для моей жизни охвата. «Достоинство» - главный труд моей жизни хотя бы потому, что всю жизнь в себя и вберет.
Все же вопрос о способах существования без зрения и слуха я считаю второстепенным, хотя и очень важным для оценки познавательных возможностей при слепоглухоте. Я свое главное исследовательское внимание сосредоточил на том, как становиться и оставаться личностью, что значит быть полноценной личностью в экстремальной ситуации слепоглухоты. Потому-то и главный мой труд называется «Достоинство»: речь идет об обретении и сохранении человеческого достоинства в любых условиях, в любой роли - и в роли субъекта познания, и в роли субъекта общения, и в роли невольного убийцы, провожающего в последний путь свою невольную жертву и размышляющего о том, что ценность жизни понимаешь только у гроба.
Став самоисследователем, я с особой остротой, вплоть до трагизма, констатировал, что окружающий мир ко мне не приспособлен, для меня, слепоглухого, почти совсем не оборудован ни в каком отношении, кроме одного, впрочем, решающего - человечности

- 20 -
отдельных представителей. Это не мой мир. Это попросту чужой мир. Но другого не дано, и жить приходится в этом мире, а выжить в нем можно только с помощью других живущих в нем людей. Самоизоляция смерти подобна. Самоизоляция как индивидуальная, так и групповая: ни поодиночке, ни объединенные в разного рода общества и ассоциации, инвалиды без здоровых никогда не обойдутся. Отсюда мое резко отрицательное отношение к идее всякого рода инвалидных «субкультур», чтобы инвалиды какой бы то ни было категории рассматривались в качестве своеобразных «национальных меньшинств». Инвалидный «национализм» ничем не лучше всякого другого, а если и лучше, то разве что тем, что с особой наглядностью обнаруживает самоубийственность любого национализма. Да, мир, созданный здоровыми для себя, в большей или меньшей степени чужой для любой категории инвалидов. Но другого мира нет. Более того, другой мир не нужен. Нужно жить вместе со здоровыми в их мире, постепенно вместе же превращая их мир так же и в свой. Вместе со здоровыми внимательно и, по возможности, спокойно исследовать возникающие специфические трудности, и вместе же со здоровыми искать пути их преодоления, а долг здоровых по отношению к инвалидам - не бросать их на произвол судьбы и не осчастливливать на свой страх и риск, все делая для них без их участия, - а помочь сориентироваться и совместными усилиями (обязательно совместными, в равноправном человеческом сотрудничестве) выпутываться из любых невзгод.
Итак, можно выделить следующие этапы и линии самоопределения и самоисследования личности:
1. Выход на уровень детского саморазвития - стихийного самосозидания в игровой деятельности.
2. Воссоздание для себя эстетической, особенно художественно-литературной, поэтической, культуры.
3.	3. Воссоздание для себя теоретической культуры на основе изучения философских и психолого-методологических трудов (снова выделю среди них труды Э.В.Ильенкова).
4.	4. Преодоление кризиса творчества путем обращения к психолого-педагогической практике в работе с детьми.
5. Рассмотрение путей обретения и сохранения человеческого

- 21 -
достоинства в ситуации слепоглухоты. Это потребовало все более сознательного самоисследования, резкого размежевания как с позицией «ложного героизма», так и с позицией «инвалидного национализма». Сознательный, переход на самоисследовательские позиции привел к личностному отождествлению себя не с «героями», не с «инвалидами», даже не с родным народом (хотя я глубоко русский человек), а с человечеством в целом как единственным «коллективом», членом и представителем которого я вообще могу себя признать. Иначе говоря, самоисследовательская позиция обернулась последовательным, не «пролетарским» и не «буржуазным», а глубоко личностным, внутренне выстраданным интернационализмом и гуманизмом.

КРАТКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ГЛАВ ДИССЕРТАЦИИ

Глава 1. Общепсихологические  предпосылки тифлосурдопсихологии
В психологии и дефектологии обычно используются термины «сурдопсихология» и «тифлопсихология». При разработке проблем тифлосурдопсихологии преобладает «дефектологическая» направленность, т.е. главное внимание уделяется рассмотрению возможностей компенсации имеющегося дефекта. В работах О.И.Скороходовой была дана феноменология существования личности в условиях слепоглухоты и рассмотрены особенности познания окружающего мира в этих условиях.
При рассмотрении проблем тифлосурдопсихологии мы исходили из личностного подхода: при всей значимости работы по компенсации дефекта главное внимание должно уделяться проблеме становления личности слепоглухого. Как ни специфичен способ решения проблем в ситуации слепоглухоты - принципиальный подход к реализации является общечеловеческим. Характеризуя теоретические предпосылки тифлосурдопсихологии, мы основывались на разработанной Л.С.Выготским концепции интериоризации («врастания») заданных в культуре форм поведения в жизнедеятельность личности, а также - на работах И.А.Соколянского и А.И.Мещерякова, выявивших конкретный механизм интериоризации по отношению к психическому развитию слепоглухих.
Для будущих разработок по тифлосурдопсихологии, по-видимому,

- 22 -
существенное значение может иметь обоснованное Б.М.Тепловым и его последователями положение о том, что успешная деятельность человека может быть реализована психологически разными путями. Принципиальное значение этой концепции в том, что она выходит за рамки компенсаторного принципа и обосновывает фактически безграничные возможности психического (в смысле личностного) развития человека на основе использования неповторимых свойств его индивидуальности. (Содержание главы отражено в рукописи «Прорыв к людям»).

Глава 2. Слепоглухой в мире зрячеслышащих.
Посвящена описанию конкретных способов выживания слепоглухого в большом («зрячеслышащем») мире, способов, выработанных автором для себя в течение десяти лет. Показано, что проблема самостоятельной жизни слепоглухого в большом мире (а не в закрытом учреждении, не в «резервации») - это не столько проблема пространственной или какой-либо иной ориентировки, сколько проблема общения, проблема доверия окружающим людям. Окружающий мир предстает слепоглухим, как чужой, - именно чужой, а не чуждый, то есть именно не «оборудованный» для слепоглухого и поэтому чужой, но ни в коем случае не враждебный, не чуждый слепоглухому. Приспособить с помощью других людей мир к себе, сделать мир по возможности своим - необходимое условие выживания и полноценного становления личности слепоглухого. В главе изложены основные положения разработанных автором рекомендаций к программе специального учебного предмета для старших воспитанников Сергиево-Посадского реабилитационного центра - предмета «Социально-бытовая ориентация» (СБО). На основании личного опыта также в главе даны практические советы, как слепоглухому вступать в контакт с окружающими (осо-бенно случайными встречными) людьми. Содержание главы отражено в статье «Как я учился самостоятельности», опубликованной журналом «Наша жизнь» (1992, 1 - 2). Полный текст главы входит в готовящуюся к печати Информационно-Полиграфическим Тифлокомплексом «ЛОГОС» брошюру - методическое пособие «Слепоглухой в мире зрячеслышащих».

Глава 3. Пределы полноценности в ситуации слепоглухоты.
В главе содержится полемика с точкой зрения С.А.Сироткина и Э.К.Шакеновой, утверждающих, что существует «особая» полно-

- 23 -
ценность слепоглухих, ограниченная их дефектом, и в связи с этим считающих, что пределом самореализации слепоглухого является выполнение им простейших производственных операций. В противоположность этой позиции обосновывается тезис о фактически беспредельных возможностях развития личности в ситуации слепоглухоты.
Физические недостатки (например, слепоглухота) могут определить не степень человеческой полноценности, а только сферу ее реализации. Я не могу реализовать свою человеческую полноценность в сфере военного дела или исполнения и композиции музыки, но я реализую свою человеческую полноценность в поэзии, в теоретической интроспекции, в любви к детям. Здесь я полноценен не меньше зрячеслышащих, даже, может быть, больше многих. А быть полноценным абсолютно во всем не в силах никто. Идею о различных сферах реализации полноценности можно считать развитием идеи Б.М.Теплова о том, что люди одной и той же профессии (например, пианисты) могут быть великими мастерами своего дела при всех индивидуальных различиях в конкретных путях решения профессиональных задач. (Содержание главы отражено в книге научной публицистики «Проблемы конкретной человечности»).

Глава 4. Культура слепоглухих и общечеловеческая культура.
В главе обосновывается тезис о том, что не существует специфической «культуры слепоглухих», но есть лишь специфическое видоизменение общечеловеческой культуры. Анализ этого положения ведется в форме диалога с президентом американской Ассоциации слепоглухих Р.Макдональдом. Показано, что те ограничения, которые обусловлены дефектом слепоглухого, являются относительными и не могут служить барьером, отделяющим «малую культуру» слепоглухих от «большой культуры». Наличие специфических форм и средств общения (например, письменность Брайля) на самом деле не отделяет слепоглухих от зрячеслышащих, а, наоборот, имеет своей целью сделать общечеловеческую культуру доступной для слепоглухого и, следовательно, протянуть между слепоглухими и общечеловеческой культурой связующую нить. (Содержание главы в готовящейся к печати в виде брошюры рукописи «Слепоглухой в мире зрячеслышащих» в ИПТК «ЛОГОС»).

- 24 -

ВЫВОДЫ
1.	Слепоглухой может и должен быть не только объектом чьих-то забот, но и субъектом формирования собственного образа жизни, то есть самореабилитирующейся, самоинтегрирующейся - словом, саморазвивающейся - личностью.
2.	Саморазвитие личности в экстремальной ситуации слепоглухоты возможно лишь с помощью зрячеслышащих, только в теснейшем контакте со всем человечеством, в единстве, возникающем при жизни субъекта, становящемся более или менее тесным, неразрывным, в зависимости от того, какая именно часть общечеловеческой культуры воссоздана субъектом в его деятельности.
3.	В условиях слепоглухоты обнажается общечеловеческая сущность проблем, стоящих перед слепоглухими, вскрывается общечеловеческий принципиальный подход к их решению. Эффективное решение проблем в ситуации слепоглухоты имеет не частное, не «слепоглухое» только, но общечеловеческое значение.
4.	Существует особый, именно для данной инвалидности, способ решения общих для всех людей проблем, возможны специфические для слепоглухих способы приобщения к общечеловеческой культуре. Особой «культуры слепоглухих» не существует.
5.	Доказано, что общепринятая, веками сложившаяся система моральных норм требует конкретизации и уточнения с позиции взаимоотношений между слепоглухими и зрячеслышащими людьми.
6.	Рассмотрены общетеоретические предпосылки тифлосурдопсихологии с точки зрения интериоризации (Л.С.Выготский), а также - результатов, полученных И.А.Соколянским и А.И.Мещеряковым. Показано, что тифлосурдопсихология должна выйти за рамки компенсаторного принципа и исходить из признания безграничных возможностей личностного развития человека, основанных на неповторимых свойствах его индивидуальности
7.	.
8.	Разработана система рекомендаций для слепоглухих людей, направленная на организацию их полноценного общения со зрячеслышащими.

СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ ОТРАЖЕНО В СЛЩУЮЩИХ РАБОТАХ АВТОРА:
1. Наша учеба //Вопр.философии, - 1975. - 6.- С.78-80.

- 25 -
2.	2. Проблема формирования воображения у слепоглухонемых детей //Вопр.психологии, - 1983, -  3.- С.62-72.
3.	3. Мужество сознания (Э.В.Ильенков о тифлосурдопедагогике) //Вопр.философии, - 1988, - № 4, - С.68-77.
4.	5. Проблемы формирования и саморазвития личности в условиях слепоглухоты //Психол.журнал, - 1988. - 5, - С.97-96.
5.	6. Обучение и воспитание слепоглухонемых детей. //Сов. педагогика.- 1990. - № 3, - С.20-24.
6.	7. Отчуждение, человечество, личность //Свободная мысль, - 1993. - 16. - С36-45.
7.	8. Не «человеческий фактор», а личность //Свободная мысль. - 1994. - 2.- С.63-73.
8.	9. Как мы учимся //Знание - сила.- 1975, - 8. - С.40-42.
9.	10. Учитель (коллективный портрет А.И.Мещерякова, написанный его учениками) //Молодой коммунист. - 1975. - № 2, - С.84-90.
10.	11. Личное общее дело //В едином строю, - 1987, - 11, - С.8-10.
11.	12. Как я учился самостоятельности //Наша жизнь. - 1992,-№ 1, - С.34-36, - 2. - С.23-25.
12.	13. Спасительный контакт //Наша жизнь.- 1992, - 9, - С,21-22.
13.	14. Рука в руке //Наша жизнь. - 1993. - № 3, - С.11-13.
14.	15. Слышу, как растет моя душа //Наша жизнь. - 1993, - 6. - С.20-21.
15.	16. Почему? //Наша жизнь. - 1994. - № I. - С.14-15.
16.	17. Вся жизнь - как переход через Альпы //Комсом.правда. - 1993, - 49, от 18 сент. - С.3.
17.	18. Бесспорность любви //Первое сентября, - 1993, - 79, от 6 нояб. - С.1.
18.	19. Достоинство //Учительская газета, - 1993, - 44, от 9 нояб. - С.12-13.
19.	20. И тогда придет час Ильенкова //Учительская газета. - 1994. - 8, от 22 февр. - С.2.
21. Оптимисты //Эврика.- 1994. - 3, - С.4.
22. Слепоглухие дети в условиях обычного пионерского лагеря //Взаимосвязь формирования личности и коллектива (Материалы конференции). - Рига. - 1989. - С.169-170.

- 26 -
1.	23. Оптимисты /Философские исследования. - 1994, - 1,5 п.л.
2.	24. Средоточие боли //Философские исследования. - 1994, - 2 п.л..
3.	25. Слепоглухой в мире зрячеслышащих //Информационно-Полиграфический Тифлокомплекс «ЛОГОС», - 1994. - 5,5 п.л..
4.	26. Проблемы конкретной человечности (Книга научной публицистики) //Педагогика, - 1994. - 21 п.л..
5.	27. Достоинство (отрывки из I главы лирико-психологического самоисследования) //Народное образование, - 1994.- 3 п.л..
28. Прикосновение //Художественно-документальный коротко-метражный фильм.- Авторы сценария А.В.Суворов, А.Арлаускас; Режиссер А.Арлаускас- Москва.- ВГИК.- 1987.
29. Problems of Integration of the deaf-blind (from my ex-perience) // Proceidiugs, III European Conference of the Inter-national Association for the .Education at Deaf-blind People.-Potsdam.- Babara Wolfel, COC Kongressorganisation Gmbh.-P.315-319,-1995-
30. What is Meant by Over-integration.- Indeed.-P.320-321.

СДАНО В ПЕЧАТЬ:
А.Суворов